Archives

Анастас

Неделю спустя мы опять засобирались с Анастасом, правда в первую поездку он не поехал, помогал племяннику чинить крышу. К тому же в этом году начал болеть часто, болезнь связанная с суставами, которая не позволяет нормально двигаться. В больнице ему сказали лечиться в районном центре или в городе. Вот он и собирается поехать, а пока средства не позволяют, пенсию получу да поеду — говорит он. Таким образом два болеющих пенсионера, имеющие разные проблемы со здоровьем, но желающие не лежать, а двигаться, таким образом излечиться самим или способствовать этому.
провожающие провожают нас Тимур Степанов и Ярош Кириллин
Погода в целом опять не подкачала, выдались погожие дни без дождя. Правда ветерок был со стороны, противоположной нам, таким образом, когда ставим или проверяем сети, поднявшиеся волны от ветра при подходе к нам, увеличиваются, лодка начинает заносить боком и мы начинаем путаться в сетях. Конечно, можно и это преодолеть, но Анастас не может толком грести из-з боли в суставах, а я не могу одновременно грести и смотреть сети. Но тем не менее с этим справились. К вечеру приехал Данилов Гена, он оставил дня два назад расставленные сети, и теперь он решил проверить, переночевать и утром уехать. Благо у него и палатка стояла. С Анастасом они попили чай, а я в это время рыбачил на спиннинге, как раз клевало. С непривычки у меня не очень удавалось хорошо делать заброс, но в целом справился, приноровился и удалось выловить 6 рыб нормального размера, достаточно крупных. Уже стемнело, Гена тоже к сумеркам закончил проверить и собрать сети. А я стал запутывать леску, в конце концов блесна соскочила и куда то упала в воду, сорвавшись с лески. Так что я забросил это дело, решив утром заменить другую блесну и распутать леску.
Анастас
Анастас лежал, мы попили чай, полежали и за разговорами уснули поздно.Вспоминали молодость, друзей и одноклассников своих, земляков, которые ушли рано из жизни, восстановили в памяти события далеких детских и поздних лет. Анастас вспомнал, как работал в разных оленеводческих стадах. Вспомнили и жизнь в интернате. В начальных классах я постоянно жил в интернате, а он был, как мы говорили «частником», то есть большую часть он проводил в интернате, но ночевал дома. Анастас часто вспоминает о своей спортивной части своей жизни, в молодости , да и в детстве занимался борьбой, следил за спортивной формой, бегал по утрам на спортплощадке, не курил и не пил. Но постепенно стал утрачивать форму, потому что работал в стаде, а там своя специфика жизни, достаточно подвижная, но одновременно и расхолаживающая. Начинается употребление и табаком и водкой. В молодые годы начал работать в 10-м стадо по комсомольской путевке, в то время это стадо было комсомольско-молодежной бригадой, а отец был с ним постоянно. Зимой с отцом охотились по реке Тумаре, сдавали в совхоз шкурки соболя, горностая, белки. Таким образом вроде профессия появилась, охотника в зимнее время и оленевода в летнее. С отцом на охотничьем угодья построил базу, избушку, баню, изгородь для содержания оленей, амбар. Было все, и здоровье позволяло, заготавливали на припас мясо, рыбу. В таких постоянных работах, в разных стадах, как-то пролетело время, не сумел найти подходящую спутницу жизни, и остался холостяком по жизни. Отец тоже постарел. В конце 90-х постепенно осели в селе. После сезона охоты весной готовили дрова на втором озере, тут же присматривали за оленями, а ближе к лету отпускали их. Олени сами находили путь в своему стадо и благополучно добирались. Анастас летом работал на стройке, а постепенно чаще стал ездить по оленеводческим стадам делать типовые корали, изгороди, амбары да бани. Поздним вечером за разговорами вспоминает как работал в стадо Сегенском. В то время совхоз разделился и из двух отделений организовали два совхоза. В «Сегенском» создали два стадо, в которых костяком бригады работали себянские оленеводы, так как сегенские кадры не были подготовлены, якутские пастухи не очень были приучены к оленям, зачастую они в основном занимались заготовкой дров да работами вблизи стойбища, тогда как за оленями присматривали себянские. В начале было все хорошо, говорит Анастас, организовали все нормально, часто к нам прилетал вертолет, привозил продукт, необходимое снаряжение. Постепенно себянские стали возвращаться к себе домой, а сегенские местные не сумели удержать оленей, к тому же сменилось руководство совхоза, всякие ветры перемен и распад СССР, и олени постепенно разбрелись, служа объектом для охоты местных охотников якобы за дикими оленями.
А Анастас с отцом дальше стал работать в стадах Себяна, незаметно подкралась если не старость, то его предверие, начали болеть суставы. «Как-то безалаберно провел свою жизнь,- сетует он, жил в основном сегодняшним днем». Затем мы перебираем в памяти ушедших от этой жизни людей, их родственные линии, Анастас говорит что его отец жил и учился в Саккырыре, а позднее работая в Эндыбале, познакомился с его матерью. Я в свою очередь припомнил что в 4-6 лет жил в Саккырыре и посещал детсад. Анастас тоже приезжал на оленях с родителями. Я вспомнил как к нам в Саккырыр на оленях приезжали с Себяне и останавливались у нас, в частности вспомнил Макара, который однажды привез свою дочь Таисию, и которая смотрела на меня как-то диковато, она вся была одета, как я помню в крупные торбаза, ухитрялась вроде ущипнуть меня. Макар являлся братом матери Анастаса, поэтому Анастас часто вспоминает о нем. Затем Спиридона, отца Тимура и Алика, котоый тоже был братом матери Анастаса. Вот так в воспоминаниях проходят вечера, вроде ложимся рано,в 10, а засыпаем в час ночи.
закат
Уже рано темнеет, на дворе тишина и покой, затихает ветер, чайки и птицы тоже успокаиваются. Только за ухом ноет комар, стремясь укусить за незащищенное место. Анастас тихонько стонет, суставы ноют. Разговор переносится на болезнь, что так рано, еще не постарев, начинает беспокоить болезнь. » Не перезимую тут, не смогу себя ничем обеспечить,- горюет Анастас, — поеду в город или куда, устроюсь в дом- интернат для одиноких. Сначала полежу в больнице, узнаю, что конкретно болит».
-Вот так в молодости, да и позже, не берег себя, мерз в палатках, ходил зимой в резиновых сапогах-крокодилах, в итоге заболел. К тому же один, кто меня присмотрит.
— Все время корю себя, да что толку, надо было раньше жить осмотрительно. После школы вроде поступил в ЯГУ, на исторический, а там мои друзья-односельчане, им негде было жить, вот они и собрались домой уезжать. И я не выдержал, уехал с ними. — грустит Анастас. Иногда его воспоминания касаются отдельных людей, почему то припомнил Обу, был такой у нас местный житель, который всю сознательную жизнь провел в тюрьмах. К старости приехал в село, общался с ним и Виктором Анастас, с последним, то есть Виктором приходилось прирабатывать как-то в городе. Виктор тоже сидел в тюрьме. «Ну а Оба как попал в тюрьму. — спрашиваю я.»
«Он же в молодости тут избил местного председателя сельсовета до смерти, с помощью чэнкээйи». Это такая толстая палка,которую привязывают на шею оленя, что далеко не бегал. Вот тоже незавидная судьба.
На следующей неделе должен прилететь самолет, и Анастас полетит в улусную больницу. Я как-то уверен, что болезнь не оченьзапущенная, к весне приедет обратно. А зимовать ему тут действительно будет трудно. Домик, который он построил себе,не очень обустроен, хоть есть отопление от котельной, но свою избушку Анастас совсем не ремонтирует, много дыр, крыша протекает. Я и раньше все советовал ему подремонтировать,но он все откладывал на потом. «Ну тогда в январе давай ремонтируй, шучу ему я, как раз время ремонта наступит». Да и в домике ему не дают толком жить, каждый день забегают все любители выпить. В основном молодежь.
В палатке со мной Анастасу хорошо, тепло, продукты, табак ему я купил, мясо взяли, я его не ем, у меня диета, и хлеб не ем, короче, жизнь тоже не ахти. Вот так стонем, кряхтим и продолжаем рыбачить, смотреть сети, потом едем обратно в село, чтоб немного погодя опять приехать на рыбалку.
домой
Но на этот раз я уже приеду один. А Анастас пусть лечится и выздоровеет. Еще не раз приедем, может весной, ну и потом летом тоже.
Фото и текст А. Степанов

Привет, парни из 70-х!

Что такое ностальгия, или вообще воспоминания?
Какая-то песня вдруг иногда,пробуждает воспоминания о прошедшей любви. Запах оладий переносит нас в детство, потому что напоминает те оладьи, которые пекла бабушка. Группа молодых людей на стареньком фото,вызывает воспоминания о беззаботной и радостной юности… Ностальгия – это грустное счастье. Мы вспоминаем, как хорошо было когда-то, но с тоской осознаем, что всего этого уже не вернешь.
В последнее время с опаской смотрю старые фотоснимки, на меня смотрят молодые парни, когда то беззаботные, может счастливые в чем-то, но такие далекие от сегодняшней действительности. Оборачиваясь назад, в то время, ощущаю боль в области сердца. Хочется вернуться воспоминаниями к тому времени, но уже с большой грустью, чем лет 5-10 назад, наверное оттого что сам уже почти пожилой. Некоторые ушли в мир иной, но некоторые живы. Что мы думали в то время, о чем мечтали, что ждали от будущего? Разве задумывались мы об этом? Вряд ли, ведь мы жили настоящим, ожиданием хорошего будущего.
парни 70-х 001
Вот на фото стоит группа парней, молодых еще, им только по 17 лет. Праздник — День оленевода, некоторые еще школьники, им предстоит участвовать в гонках.
Справа наш старший товарищ, убай, Степанов Федор Федорович, «Тыаллаах», как звали в селе, из-за того что не мог говорить. Еще в детстве заболел, а после перенесенной болезни уже не мог говорить. Наверное, в наше время это было бы излечимо. Он вырос чистой душой, и до позднего времени не имел понятия, что такое ложь, неправда, нечестность. Так как у него была детская душа, наивная и добрая. Чуть позади него и рядом Степанов Вячеслав, сын Розы Федоровны. В то время он приехал из Верхоянского района и работал как я, в совхозе разнорабочим. Потом служил в армии, после нее работал начальником авиаплощадки села. У него не сложилась судьба, ушел рано из жизни. Тяжело писать об этом, но такую же участь постигла и рядом стоящего нашего товарища Слепцова Николая Софроновича, он работал в совхозе оленеводом, потом женился и переехал в соседний район, где работал тоже оленеводом, и где трагически погиб. Рядом с ним стою я, в то время тоже работал в совхозе разнорабочим, почему-то вырядился в неподобающую одежду, видимо не успел переодеться со вчерашних танцев. Рядом с мной Денис Федорович, ныне пенсионер, а тогда ученик 10, выпускного класса. Кстати, и Николай Слепцов, как и Ян Слепцов, про которого напишу далее, тоже школьники-одноклассники, и этот год для них переломный в судьбе. А пока стоим мы, беззаботные. Для Дениса все нормально, после школы уйдет в армию, одновременно со Славиком Степановым, после армии женится на Матрене Захаровой, с которой со школьных лет любовь, и у которых родятся четверо девочек. Не берусь писать о дальнейшей их судьбе, сейчас я не об этом. Денис долгие годы работал шофером, сначала в совхозе, затем в торговом предприятии. Развал СССР, и последующие события, повлекшие потерю работы для него, так и многих сельчан, трудно переоценить. Даже писать об этой «эпохе» тяжело.
Следующий за Денисом — Клим Кривошапкин, тоже ученик, но 9 класса, наверное попал в снимок случайно, так как всех остальных связывало нечто общее. И дальнейшие события, и схожие судьбы, дружба. А пока Клим готовится к гонкам. Потом, после школы тоже, как все молодые люди пойдет в армию, после службы будет учиться в учебном заведении, затем работать тоже в совхозе, откуда позже перейдет в среднюю школу, где проработает до этих, нынешних времен учителем трудового обучения и оленеводства. У него два сына и дочь.
Следующим на снимке мой товарищ и одноклассник Ян Слепцов. О нем пишу тоже воспоминания, но пишется с трудом, много раз откладываю, писать нелегко, как нелегка его судьба. Он хорошо играл на гитаре и прекрасно пел, наверное был бы известным в Якутии певцом, по крайней мере до смерти он уже выступал с успехом на сценах Сангар и Якутска, начинал писать мелодии. И опять пресловутая «судьба» помешала не только ему, так и крайнему слева на фото Потапову Диме. Он тоже, как и я работал в совхозе, мы с ним в то время возили сено с Хотон-Хая, работали грузчиком по приемке грузов с самолетов, прилетающих с Магана и Сангар. Об этом я написал недавно на этом сайте.
Я близко дружил с Яном, Славиком и Димой сейчас с большой теплотой и грустью вспоминаю о них, о нашей в общем-то не сложившейся толком юности. И вообще, с тревогой не только вспоминаю, но и думаю о нашем селе, которая испытывает трудности, прежде всего в жизни самих сельчан. Отсутствие работы, заработка, нормальных жизненных условий, толкает их к необдуманным поступкам, о которых я не хочу думать сейчас и писать. Разве от этого что-то изменится. Я лишь хотел вспомнить теплом о товарищах, с которыми я когда-то стоял рядом и которое запечатлело время.
А.Степанов

Дмитрий Николаевич

…печатается в сокращении..
О Дмитрие Николаевиче можно написать немало, многое что связывает нас, прежде всего детство и юность, это неотъемлемые самые приятные воспоминания человека, прожившего в общем то достаточно количество лет. Отходя от принципов тезиса о «покойниках или хорошо, или ничего», плохого так и так писать не придется, так как соврать не удастся. Все его знакомые, друзья, товарищи, односельчане, да и все те, кто близко с ним сталкивались, подтвердят это. А недостатки бывают у всех, только у Бога его нет, которого мы никогда не видели, не чувствовали и не ощущали. Хотя это так, просто к слову (чтобы Бога не гневить, вдруг обрушит на меня небеса)))).
Как у всех его современников (или близких одногодков, скажем так, детство прошло не голодно, но и не сытно. Это было время подъема советского хозяйства, в отличие от наших старших братьев, да и родителей, мы жили сытнее. Конечно, многого не хватало, но в сознании людей тех лет, это было самое замечательное время. Время науки, техники, освоение космоса, время без войны, страданий и лишений. Эвены всего Союза, перешли на оседлый образ жизни. Оленеводы, работая в стадах, отдавали своих детей в интернат, и они могли без забот работать в тайге, зная что советская власть накормит, обует, научит и воспитает подрастающее поколение, причем бесплатно. Через это прошло все мое поколение и поколение чуть старше и чуть младше нас. Кто-то жил в интернате на полном, кто-то на частичном. Константин, старший брат Димы, жил на полном, тогда как Дима был «приходящим», то есть кормился, получал одежду, приходил на читку иногда, то есть был свободнее нас, которых отпускали домой только в определенное время. Конечно, правила менялись, были где-то отступления от правил…
Пришло время взросления, когда юноша, оканчивающий восемь классов становился почти взрослым. Кто-то шел учиться дальше, и среднее образование считалось тогда, как сейчас высшее. Кто-то оставался в селе, шел работать в совхоз. Рабочие руки нужны были всегда, человек дожен быть трудоустроен, все были чем-то заняты. Те, кто шел учиться дальше, продолжать образование в средней школе, или в ПТУ, или в техникум, уезжали из села и некоторые потом не возвращались. В селе школа была восьмилетней и поэтому дальше учились а районном центре, в Сангарах. Туда уехал учиться и Дима.IMG-20160205-WA0002 Дима с одноклассником Володей
После ее окончания он приехал в село, чтобы до армии работать в совхозе. К тому времени в селе школа стало средней и уже ее оканчивали на месте, отпала необходимость куда-то уезжать, чтобы продолжать среднее образование. Вот тогда мы вместе и начали работать в совхозе разнорабочими, возили сено с Хотон-Хая, принимали или отправляли груз с самолетов, совмещая погрузку и разгрузку самолетов для торговой кооперации. Весной прилетали до 15 бортов в день, разгружали продукты, товары, загружали мясо, пустые бочки. По вечерам где-то собирались, пили некрепкое вино, распевали песенки, аккомпанируя на гитаре песни Высоцкого, какие-то полублатные песенки.Обменивались мнениями о репертуарах Битлз, Лед Зеппеллин, Орера, Поющие гитары… Как-то раз зимой наша агитзона участвовала в художественной самодеятельности, готовила концерт тогда еще студенка ЛГПУ им. Герцена Кейметинова Ольга Никифоровна. Она нас подключила, и мы с Димой впервые готовились на репетициях, исполняли все коллективные танцы и пели песни под гитару. Тогда-то и зародилась видимо у Ольги Никифоровны идея создать танцевальный коллектив. Нашему небольшому коллективу она предложила создать наименование и мы все вместе, в тогдашней библиотеке, которая располагалась тут же в сельском клубе, и нашли брошюрку стихов кажется, на эвенском языке, которая называлась «Мэрлэнкэ». Я до сих пор помню эту тонкую книжечку маленького размера, синеватого цвета обложка.Ольга Никифоровна сразу ухватилась за это название,она первая увидела ее и показала нам,и перевод был соответствующий «Водоворот», который был написан в самой брошюрке. Под этим именем мы выступили в танцевальных номерах, а потом песни пели с Димой. Конечно, это название было лишь предварительным, не имеющий ничего общего с позже образованным танцевальным коллективом. Это было зимой 1972-73 года.
Однажды мы выехали втроем, я, Дима и тракторист Яковлев Сергей за сеном не так далеко, на Романтику. Трактор же конечно ДТ-70, в то время достаточно быстроходный (по тем понятиям), но с черепашьей скоростью. Доехав до стога мы загрузили его на сани деревянные,достаточно быстро. Уже собрались обратно, но только тронулись с места что-то трактор дернулся и встал. Тракторист остановился, вышел и осмотрел трактор, мы вышли вслед, стали осматривать. Сергей опытным взглядом сразу определил, ведомое колесо вышло из строя. Недолго думая мы взялись за работу, была зима, январь месяц, мороз не давал долго стоять на одном месте. Скинули гусеницы, сняли это злосчастное колесо. Да, толку от него не было, только выбрасывать, а запасного не было. Что поделаешь, слили воду и поплелись к избушке, благо там были люди, а именно дед Буденный, как за глаза звали его все население села, он со своей женой и внуком зимовали тут. Как раз подьехал Иван Кривошапкин, по прозвищу «Мэник», решил тут переночевать, так как темнота застала в пути. Он уже отпустил оленей пастись, тут как раз подошли мы к избушке. Попили чай, обсудили ситуацию. Решили что время еще рано, зимой хоть и быстро темнеет, но еще не вечер , тем более не ночь. Надо было поехать в село и привезти на оленьей упряжке колесо. Вызвался поехать Дима, Иван тут же пошел за оленями, благо они далеко не ушли. Через некоторое время все было готово, Дима сел на нарты и помчал. Нужно учесть, что опыта езды у него было маловато, но юношеская самоуверенность и смелость тоже видимо сказались и олени послушно умчали его. Мы остались ждать. Старшие переговаривались между собой, что олени могут и помчаться в другую сторону. Мы сидели в избушке, было натоплено, тепло, на постели копошился и игрался карапуз лет 3-5 лет, полуголый, только рубашка была надета на нем, да еще умудрялся бегать по полу. Это был Андрей Чукров, вот крепкий паренек, похваливали мы его. К ночи Дима вернулся, привозя с собой колесо. Взрослые конечно его похвалили, видимо они не надеялись что он сегодня вернется. Это говорит о том, что Дима человек слова и чести, надо выполнить наказ любой ценой, тем более в такой холод и с незнакомыми оленями, вдруг упустишь их и всякое могло случиться в пути. Думаю, он сам тоже остался доволен собой. Так или иначе это было некоей проверкой на крепость духа и воли, даже смелости.
Потом пришло время призыва в армию, нас призвали вместе, с нами были еще Володя Захаров, Анастас Старостин, Павел Алексеев, еще кто-то, не помню. В армию взяли только нас троих — Володя, Дима и я. Не обошлось без приключений в Сангарах, которое с точностью наоборот получилось и при демобилизации, уже после армии. Но это были юношеские шалости. Во время службы постоянно переписывались, и потом уже, когда приехали разными путями в Сангары, я чуть раньше, он днем позже, встретились в аэропорту. Обнялись, обменялись рукопожатиями, и тут же, подхватив под руку ковыляющую на костылях Туяру Захарову, одноклассницу Димы, которая после выписки с больницы собиралась в Себян, поплелись в магазин за шампанским,и которую благополучно отоварили на берегу над обрывом.
Тогда у нас настрой был очень оптимистичный, после двух лет жизни в армии, гражданка считалась чуть ли не раем, мы были молоды, все двери перед нами были раскрыты, которую нам предстояло открывать без особых усили, так мы думали. Юношеский максимализм еще не был выветрен в казармах, было лето, то есть начало лета, даже весна, так как это было 19 мая, и настроение было соответственно весеннее, юное.
Потом пошли будни, Дима готовился к поступлению в ЯГУ, и на которую поступил благополучно, в медицинский факультет. Я позже поступил на заочное обучение, и во все времена, когда я там был, в городе, встречались, отмечали как следует опять со всякими приключеними, потом он меня провожал таким же образом обратно. Позже он женился, познакомил летом со своей тогда еще невестой, или они только что недавно поженились…
IMG-20160205-WA0001
Отметили чуть по своему это дело дома у Алексея Дьяконова, думаю многие его знают в селе, он учился с Димой в классе. Потом уже после ординатуры он с женой уехал, на родину жены кажется. Не знаю, как они там жили, Дима не рассказывал, но однажды приехал один, я думал в отпуск, но оказалось навсегда….
IMG-20160205-WA0003
Дима играл на гитаре и пел достаточно прилично, мы в молодости конечно же на вечеринкаx пели разные песни, любили одинаковых авторов. Интересно, что время накладывало определенный отпечаток своей какой-то мелодией, и вспоминая тот или иной период можно восстановить в памяти какой-нибудь случай исходя из какой-либо песни. Если доармейский период вспоминаешь под мелодии «Битлз», мы, приезд на дембель вспоминали Юрием Антоновым или группой «Цветы», запевали на всевозможных встречах «Наташку» или «А мимо гуси лебеди любовь мою несут..». Потом пошли другие песни. в начале 2000-х, то есть к середине ему нравился Насыров с песней «Мальчик хочет в Тамбов», а уже позднее Юрия Лозу «Мой плот». Когда я слушаю эту песню, сразу вспоминаю период последних лет Димы. Что-то проскальзывает в тексте этой песни, нечто судьбоносное. Я стараюсь вникнуть, но кроме тоски по чему-то утраченному, не нахожу:
На маленьком плоту, сквозь бури, дождь и грозы
Взяв только сны и грёзы и детскую мечту
Я тихо уплыву, пути не выбирая
И, может быть, узнаю мир, в котором я живу.
IMG-20160205-WA0004
..Дима был очень начитанный, образованный, с ним можно было беседовать на любую тему, про политику ли, технику, культуру, искусство. И соответственно в профессиональном плане был на должном уровне. Можно говорить пространно о том, что было бы если.., а так если.., но это ни к чему. Жизнь удивительная штука, кому-то предстоить прожить так, кому-то эдак. Главное — чтобы после тебя остался след и память может благодарных потомков, друзей. И пусть этому способствует мои воспоминания о моих друзьях, одноклассниках, односельчанах. Историю творят личности, но личность она везде одна, это прежде всего сам человек, каким бы он не был, маленьким, великим. Один делает историю для семьи, села, другой — для страны. Дмитрий Николаевич сделал свой вклад в историю развития медицины села, и эта память о нем должна быть вечной. Когда нибудь сделают мемориальную доску о хороших людях Себяна, думаю и его имя будет там увековечено.

А.Степанов

Люди музыки

По вечерам, в полупустынном здании школы раздаются сквозь стены звуки синтезатора. Это готовится к предстоящим выступлениям, в данном случае к вечеру «hэдьэ», Алквиад Степанов и Христофор Кривошапкин.
20151203_183909
В их исполнении, а также других участников — песни на стихи П.А.Ламутского собственного музыкального сочинения. Алквиад неоднократно возвращается к поэзии писателя и поэта, он сочиняет музыку на стихи и других эвенских поэтом, в частности А.В.Кривошапкина. На одном из стихов Ламутского положил музыку и исполнил незабвенный Ян Слепцов, и в память о нем Алквиад готовится петь эту мелодию. Не один десяток песен сочинен им, за 70 перевалило, и аранжировки к ним тоже делает сам. В послеурочное время работает с детьми, ведет кружок. И так весь день расписан, не только школа на нем, также постоянная работа в ЭКЦ «Гяван», где свои специфические обязанности. Весь творческий потенциал до конца не исчерпан и не реализован, ведь то, что создано надо внедрять на уровне республики, не только участвуя в различных фестивалях и конкурсах. И тут дело упирается в финансах. Быть наравне с «бомондом» якутской эстрады трудно без спонсора, нужны немалые вливания в творчество. А где такую энную сумму взять простому сельскому мелодисту с мизерной зарплатой. Вот и крутится Алквиад, да и другие местные мелодисты, в ограниченном творческом пространстве ….Пришла пора заявлять о себе шире.
В селе, вроде не перенаселенном, многие и юные, и солидного возраста люди занимаются музыкальным творчеством. Это и Сергей Никитин, Григорий Кривошапкин, Петр Кейметинов, Евгений Кривошапкин, Николай Ефимов, выше упомянутый Христофор Кривошапкин — более именитые что ли. Есть и так называемые скрытые, не заявившие о себе пока, но с апломбом. Это и прекрасно, так как эвенский народ талантлив не только в поэзии и прозе. Конечно не хватает им музыкальной грамотности, но все компенсируется большим желанием и способностями конечно, чему благоприятствует окружающая среда, любовь к природе, к родному краю. Их песни в основном про это.
У Христофора Кривошапкина прекрасный голос, он также пишет песни, и задумки есть. К сожалению во времени ограничен, он в селе один из востребованных людей. Многие обращаются к нему за помощью и он не отказывает. Подвезти кому дрова, лед, и вещи какие по назначению. Семьям оленеводов по линии ГУП «Себян» в первую очередь, и в оленеводческие бригады приходится часто ездить. Летом работает на стройке. Да мало ли еще дел по дому, по хозяйству.
Вот такие люди творят историю села, на их плечах настоящее и будущее села. Все мы, каждый по отдельности, так или иначе вовлечены в общее дело, может быть даже на бытовом уровне. А вместе мы представляем общность — которую мы называем населением Себяна, а значит маленький наш эвенский народ.

Константин Николаевич

Зашел на днях в участковую больницу по делам, нет, пока не болею..(тьфу, тьфу,тьфу), катридж для принтера занес. Пока выходил, кто-то меня окликнул. Я оглянулся: «Кто-то меня зовет?»
-Мин, мин — раздается с приемной, я вернулся, заглянул, вроде никого.
-Это я, Константин,- наконец выглянуло лицо из-за ширмы.
-Ааа, привет, заболел что-ли?
-Да, вот, с рукой что-то. Он показывает на правую руку,- еле поднимаю, пришел показаться да подлечить. Недавно приехал с Сюрюн-Кюеля.
-Да, да, слыхал, Иван Никифорович да Дима Григорьев за вами выезжали. Наверное груз с трофеями охотничьими еле вывезли -шучу я.
-Ээ, с ними, да. Откуда, из-за руки толком не порыбачил и не поохотился. Во теперь процедуры назначили.
-Ладно лечись, после поговорим. Я иду по своим делам, попутно подумал, что надо обязательно про него написать. Я быстро вернулся и сфотографировал на сотовый. -Для чего?, спрашивает он, к тому же не готов, не приодет. -Неважно, говорю, для себя фотографирую. Действительно.20151130_154345
Если напишу, не для парадной же статьи или передовицы, не ради красного словца. Да и давно хочу написать о простых тружениках, о людях, которые внесли вклад в историю села. А историю делают простые люди, может незаметно и даже сейчас, в данное время. История это время, прошлое или настоящее, но не будущее. О Константине Николаевиче я еще напишу позже, может в другом контексте, а здесь коротко. Хотя это тоже понятие времени. Коротко или длинно, уж как получится. Константин Николаевич, как и Клим Степанович и Валерий Николаевич является одним из зачинателей и основателей ВИА «Нонап», он очень хорошо поет, играет на баяне, как его друзья. А все они вместе- друзья с детства, одноклассники. И через всю жизнь пронесли эту дружбу, заставляя других завидовать по здоровому. Про них еще говорят «Три мушкетера», и очень верное сравнение. Но Константин (по моему),как бы является осью, или стержнем, все этой конструкции. Они собираются иногда у кого-нибудь, сидят и разговаривают. Иногда вместе охотятся весной в низовьях Дулгалааха. Летом Константин Николаевич вместе с Климом Степановичем едут в Сюрюн-Кюель, рыбачить, а Валерий Николаевич занят, работает на стройке. Когда были молоды, все концерты в селе не обходились без них, правда Константин работал в оленеводческой бригаде бригадиром, и бывая иногда в селе, не пропускал участия в концертах. Принимал участи и в выездных концертах. Отличный спортсмен, перспективный борец вольного стиля, они вместе с Алексеевым Анатолием Афанасиевичем наравне боролись и тренировались. Впоследствии Анатолий Алексеевич стал мастером спорта СССР. Думаю и Константин Николаевич стал бы им, но у него другая была стезя. После армии он стал работать в агитационно-культурной бригаде, откуда его по комсомольской путевке направили для создающей тогда комсомольско-молодежной бригады №10. И там он показал себя как хороший организатор и бригадир. В социалистическом соревновании по республике занимал ведущие места неоднократно. Думаю наград и грамот различных у него предостаточно. Позже был выдвинут на другие должности, но Советская власть шла к своему закату, совхоз то реорганизовывали, то исчезали или появлялись разные новые должности, а немного погодя с развалом сельского хозяйства все упразднили, и Константин Николаевич оказался не у дел, не в смысле работы, а своего призвания. Он еще поработал в родной бригаде, но это уже была другая бригада, другие условия и другое время. Он вышел на пенсию и теперь рыбачит и охотится.
Как-то недавно я собирал материалы для сайта, чтобы выпустить колонку про совхоз «Кировский», но куда то все подевалось, или искать нужно долго, нашел лишь фотоальбом, где почему-то совсем нет ни о чем о комсомольско-молодежной бригаде, ни про самого Константина Николаевича, как равно и выпущенной брошюре к юбилею ГУП «Себян», где тоже о нем ни строчке. Думаю, надо выпускать новую брошюру или историю совхоза «Кировский» более объемно и не забывая о каждом труженике. А пока Константин Николаевич не собирается отлеживаться дома, хотя у него прекрасная семья, жена и дети. Ну и внуки конечно, к которым он выезжает зимой или весной по зимнику. Разве это не счастье, когда дом полон детей, где всегда тебя ждет жена, теплый дом и уют. И что такое счастье вообще? Это не абстрактное понятие, и хотя оно эфемерно, но существует, просто его не ощущаешь так сразу. Оно приходит или уходит зависит от обстоятельств, будь то какое-то хорошее событие или просто слово. И оно для каждого свое, родное, в зависимости от того, как ты его понимаешь.

Семен Иванович

Сегодня выдался теплый день, облачно, правда не очень плотно, но по окраинам на горизонте вроде плотнее и снежок идет. Вспомнил Семена Ивановича, с которым встретились недавно на улице, я еще на сотовый его снял на память. Тогда мы разговорились, он говорит, что покойников видел во сне, а это к смене погоды, облачно будет со снегом, сказал он. -Даа, ответил тогда я, я тоже во сне видел покойного брата моего, подумал, к чему это?
И вот сегодня так тепло. 20151201_113657
Не прошло много времени как послышался расшаркивание ног в сенях, я стоял у двери, подумал, может кто двери не может найти. Выглянул, а в сенях Семен Иванович собственной персоной.
— О, доробо, как раз думаю о тебе, — говорю. Он одет вроде как по походному, он так одевается, когда собирается на рыбалку. Несколько раз подряд с моим сыном Леней ездят на озеро рыбачить, но машина на ремонте и пока сын никуда не собирается.
-Куда собрался, спрашиваю. Да вот Аргунов взбаламутил меня, пришел ко мне и говорит, собирайся мол, Леня едет на озеро, и Толя Собакин с ним.
Я оборачиваюсь и спрашиваю сына: -Когда с дедом договаривались и о чем?
-Нет, об этом не было разговора, отвечает тот,- как я поеду если уазик на ремонте. — Паа, а что он, откуда ему вдруг в голову взбрело, -отпускает голову дед Семен, я и оделся то, думаю, сначала узнаю у Лени, вот и пришел. Я рассказываю ему, что вот там то сломалось, это. Потом разговор перешел в иное русло, как раз по погоде и сны о покойниках. — Я, тогда во сне видел отца моего покойного и Кешу Захарова, и других, вот оно и к смене погоды, перед эитм суставы ныли, я всегда чувствую смену погоды. А вот сейчас все в порядке стало, как погода переменилась, и суставы не болят. Мы еще поговорили о том, о сем, и он засобирался домой, да по пути зайду, говорит, к Аргунову, сообщу. Я пообещал, что сегодня посмотрим машину, и если с ним все в порядке, завтра, послезавтра с Леней поедут на озеро, благо, действительно погода дня три так стоять будет.
Он по стариковски засеменил в сторону двери, я посмотрел вслед и подумал: — господи, и наше время близится, и нам придется так же суетиться беспомощно по стариковски, взираться на кого-нибудь в надежде на помощь. Надо завтра вывезти стариков на озеро. 20151202_102805
Им не сидится дома, на природу тянет, на простор, к которому они привыкли с детства. Я вспомнил рассказы Семена про детство и юность, с которыми он делился, когда мы иногда выпивали или просто сидели с ним в палатке в Дулгалаахе у лесорубов. Мы тогда пили чай по вечерам и вспоминали всякие истории. Кое что я помню сам с детства отрывочные картинки. Сам Семен не очень любит вспоминать о детстве, конечно, для себя он думает о нем, наверное с грустью, но зачем этим делиться с другим. Я согласен с ним тем более что нелегкое было время тогда, и учиться в школе толком не пришлось. «Мы однажды на большой перемене вышли с моим одноклассником Афоней Кривошапкиным, и как то так получилось что сели на отьезжающие сани с оленями, так и поехали прямо в стадо, -вспоминал он. Вот такая у нас была учеба. А учил нас учитель такой, Косоножкин, русский, высокий под два метра. Очень жесткий был, видимо в колонии где то или надзирателем был или воспитателем. Мы тогда учились в старой школе, что рядом с новой, и интернат был прямо где спортзал. Вот он ночью приходил и будил нас, мальчиков. Девочек не трогал, хотя они находились рядом. Все вместе жили в общем зале без перегородок всяких. И мы ночью, мальчики, вставали еле, он нас заставлял по снегу ползти по пластунски, как солдат каких гонял. И отдыхать нам не давал, как свободное время, мы готовили или пилили дрова двуручной пилой».
— Даа, тут действительно сбежишь с такой школы, подумал я, как такое можно выдержать?
Остальное я помню из памяти детства, как Семен приехав после армии, ходил по селу в простой солдатской гимнастерке, какую носят в полевых условиях, не в парадной. Помню, как он выходил из дома родственницы своей, Акулины Петровны. Также вспомнил, как они однажды пели на клубной сцене с Мэкэлэ, песенку «Морзянка», тогда эта песня постоянно звучала по радио. Также помню, как они облакатившись плечом друг другу, вперив взгляд на пол, дуэтом пели эту песенку. Сколько же им было тогда? Наверное лет 20-21. Мать Семена умерла еще до ухода его в армию, мы тогда жили рядом по соседству, и было нам лет 6-7, его брат Володя игрался с нами всегда, вот тогда нам сообщили, что умерла его мать. Мы тогда не понимали всего, но знали, что это очень плохо, мы стояли за оградой и смотрели на происходящие похороны. У них была многодетная семья, в основном мальчики, и только младшие девочки, и Володя, почти ровесник мне, чуть старше девочек. Несладко им пришлось потом, и действительно, только интернат помог выстоять эти нелегкие детские годы. Правда, Семен относительно взрослый, к тому же прошедший суровую школу учебы и жизни в интернате, затем армии, может легче перенес такую трагедию. Но вряд ли, душевная травма никак не компенсируется возрастом. Потом он работал во многих оленеводческих стадах, поздно потом женился на вдове с детьми, и до сих пор живет, слава богу, в мире и согласии. Только не сидится ему, как и старику Аргунову, все неймется им. Они не могут долго в селе находиться, им надо в лес, на природу, охотиться или рыбачить, вдыхать чистый воздух, глядеть на даль синюю, а может сейчас и не очень синюю, пытаясь вглядеться в нечто обещающее или вселяющее надежу на самое лучшее, на хорошее здоровье и еще пожить в здравии, чтобы ноги держали и вечное движение способствовало бы этому. Да пусть будет так!

Обо всем и ни о чем

Значение интернета в селе сейчас переоценить трудно, но с приходом его изменилось многое для сельчан. То, что мы когда-то изучали в марксистко-ленинской философии про роль города и деревни, и своеобразного смычка между ними в стирании грани между ними, тут как раз раз уместно сранить роль интернета. Если при строительства развитого социалима мы так и не стерли грань, до при нынешних условиях рыночной эконимики и вообще заметен разрыв между городом и деревней. И только интернет выравнивает условия, при котором и сельчанин и горожанин находятся почти в одинаковых условиях. Поэтому для нашего сайта важно информировать про происходящие события в селе, какими бы малозначящими они не казались. Ведь горожане — это вчерашние жители села в большинстве, и они не оторваны от своего «пупа земли». И если мы расказываем о простых событиях, о людях простых, их маленьких или больших проблемах, для кого-то это интересно. И маленькие сюжеты тоже важны, как составная часть жизни вообще. Из мозаики этих нехитрых повествований складывается жизнь целого села, как ячейку поселения, его специфику и особенность.

Александр

Я шел мимо магазина, когда мне навстречу вышел Саша, Александр Слепцов, сын Агафьи Слепцовой, моей одноклассницы, ныне покойной, царствие ей небесное. Мы здороваемся, на меня смотрит своими русскими глазами крепкий мужчина, уже можно сказать в годах. «Как дела, — спрашиваю, когда приехал?
-Да вот, уже неделю, отпуск взял до весны.
Давай рассказывай, где ты, да как дела?20151130_120915
-Работаю потихоньку в 12 бригаде, давно уже, сейчас как наставник, дела в стаде нормальные, показатели хорошие, потерь оленей почти нет, только с тугутами слабовато, волки шалят, истинные разбойники.
-А что, волчатников нету что ли?
-Как раньше нет, когда отдельно назначали охотника на волков. Сами стараемся на них охотиться, но на это время надо, и снаряжения всякие, а так ставим капканы, иногда, если удастся и отстреливаем. Но очень умные они стали и хитрые.
И куда теперь? -В город позже может поеду, а весной обратно в стадо.
Мы перекидываемся незначительными фразами, а я мысленно думаю, что же он не находит себе подругу, не женится на ком либо. Видный в общем парень, мужчина хоть куда. Наверное все любит свою бывшую жену, и детей своих конечно же наверное любит и скучает по ним. Но разве об этом спросишь, и не надо наверное.
А я помню его еще мальчишкой, и в школе его учил. Тоже,как и я,безотцовщина, познал жизнь нелегкую, старший ребенок в семье, поэтому все мужская работа с детства легла а его плечи. С малых лет на каникулы уезжал к дедушке и бабушке в стадо, привык к нелегкому труду оленевода, и сразу после окончания неполной школы уехал в стадо, и вот до сих пор работает там. Несколько лет подряд работал бригадиром оленеводческой бригады.
-Сколько тебе лет то?, спрашиваю. -Оо, 40 уже.
-Да, быстро летит время, и года самые хорошие, -говорю ему, и зрелость самая на пике, начинет пора, как говорят «расти зубу мудрости», когда четко осознаешь происходящее и даешь оценку всему, уходит горячность и беспечность, приходит практицизм во всем. У него еще есть время устроить личную жизнь и найти уже свое «альтер его» Желаю тебе удачи Саша.

Варя

(печатается в сокращенном виде)
Мне хочется вспомнить о тех девушках и женщинах, с которыми я дружил, учился в одном классе, к которым испытывал симпатию, и вообще о тех, с которыми жизнь обошлась не так гладко. В какой-то степени, по происшествии многих лет я испытываю к ним если не жалость, то непонятную какую-то вину. Нет, не оттого что я к этому причастен, просто судьба их незавидная, а кто в этом виноват, не знает никто. Это отдельная, и очень глубокая тема.
В последнее время я многое думаю, осмысливаю, анализирую, фантазирую и вспоминая при этом свою жизнь, пытаюсь понять, на каком этапе моя жизнь изменилась бы, в том или ином случае. К сожалению, жизнь у нас одна, и получилось так как получилось, и то что имеем сейчас.
Я иногда вспоминаю своих одноклассниц — Варю Кейметинову (девичья фамилия) и Машу Кривошапкину, впоследствии Аргунову, по фамилии ее первого мужа, незабвенную Агашу Слепцову. Когда мы учились пока в средних классах, жизнь всем представлялась в самых розовых красках, будущее манило и обещало быть счастливым. Мы жили тогда все одинаково, время было такое, шестидесятые годы, ее конец, годы школьные и интернатские, и как у всех самые беззаботные. За нас думали взрослые, за нас решали, нам говорили что и как делать, и мы следовали их советам . Но вот пришло время, когда мы стали осознавать, что взрослеем и ответственность постепенно ложится на наши плечи. Это чувство приходит как раз в то время когда начинаешь влюбляться, когда у тебя есть девушка или парень. Пусть еще все так кажется прекрасным, но иногда мелькала мысль, что же будет потом, через год, два, но тут же пропадала, настоящее переполняло все остальное, а пока все было спокойно.
маша 001 Варя сидит слева
Не знаю, что происходило в голове у Вари, она была симпатичная девушка, немного мечтательная, романтичная. В классе у нее не было воздыхателей, но разве это помеха, придет время, появится свой парень, или так или иначе выйдет за кого-нибудь замуж. Такая уверенность, думаю, была у всех. Но все складывается именно в эти годы, когда заканчиваешь школу, когда все начинают влюбляться, у всех кто-то есть. А вот у Вари пока никого не было. В компании у нас она была одна, без молодого человека, но с подругами, у которых были свои парни, она была одинаково приветлива и бегала с ними на вечеринки и всякого рода маевки наравне так, как будто она одна временно. Мы тоже наверное думали так же. Она была для нас своим «парнем», хороший человечек. Мы в то время были влюблены, не замечали других, тех, кто может по вечерам грезили и мечтали о любви. Любовь очень эгоистична, никого не желает подпустить ближе, как только для двоих влюбленных. А о чем думали те, кто все это видел но был один, об этом можно только догадываться.

Варя была в семье не единственная девочка, но самая младшая и самая любимая. Семья была многодетная, в то время когда самые старшие имели уже семьи и детей, она сама была еще ребенком. Не совсем сложились судьбы у ее старших братьев, много трагичного здесь, может в чем-то это рок. Но Варя жила очень нормально, семья была полная, свой дом. Может ее родители баловали, думаю что отец ее очень любил, не говоря уже о матери. Когда я жил в интернате, ее мать работала там, не помню кем, техработником, как сказали бы сейчас. Отец ее работал в совхозе, я помню его разъезжающим на лошади, наверное работал иногда в бригаде ,а иногда охотником, все мужчины в то время работали этим. Иногда возил грузы на гужевом транспорте из Сегена. Тогда не было еще у нас техники, вроде трактора или автомобиля, все грузы для магазина, колхоза, позже совхоза, возили на так называемом гужевом транспорте, на оленях. Их называли «ындысыт», а работу — «ынды», временами летом работал проводником у геологов, которые приезжали каждое лето, и их было несколько таких геологических партий, местность у нас обширная, поэтому они лазали повсюду. Я помню, как они жили в палатках, кто возле озера, кто за аэропортом, хотя громко сказано, за авиаплощадкой, кто в самом селе у речки. Геологи были неотъемлемой частью самого села, нам казалось что они будут всегда, как и были до нас. И пока мы были детьми, а потом, когда стали уже взрослыми, они еще были, но все отдалялись и уже были не так многочисленны. А потом и вовсе исчезли, нет, не совсем, их забрасывали напрямую на свои базы уже из Якутска.
Ее братья тоже работали на тех же работах, что и их отец, других специальностей и работы в селе не было. А пока Варя, как и мы жила беззаботной жизнью. По сравнении с ее родителями и братьями она как и все мы жили сносно, жизнь в стране налаживалась, и вместе со страной в одну ногу жили спокойно и мы, дети того поколения. Потому что ее братья кто родился после войны, в полуголодное время, некоторые тогда, когда стало улучшение. А мы, нам досталось одно из самых благоприятных времен в истории СССР, поэтому у нас фактически было все, что нужно было в то время, хотя с нынешним не сравнить. Еще многого не хватало, цивилизация нас еще полностью не затронуло, но то что было, нам казалось что всего пока хватает, родителям зарплаты на самое необходимое было достаточно.
В детсаде почему-то ее не помню, как впрочем и других, только Свету, может Варю, как и Клаву родители возили с собой , пока не пришла пора идти в школу. Нам как раз досталось время когда отменили нулевой класс и мы минуя его сразу поступили в первый класс. Он мне запомнился тем, что мы одели школьную форму, фуражку с околышем, гимнастерку с ремнем, брюки на выпуск, воротник на гимнастерке с подворотничком, как все у военных. К сожалению, на следующий год его отменили и мы уже одели новую обычную одежду, костюм, брюки, все как говорится «цивильное». А у девочек школьная форма не менялась еще долго, тот же белый или черный фартук, платье коричневое, ну и все остальное. Варя училась средне, впрочем как мы все.
Больше помню ее, Клаву, Машу в интернате, уже больше в средних классах, с четвертого, шестого классов, мы тогда после обеда до ужина готовились к занятиям, это называлось, читкой, собирали нас в столовой интерната, которая находилась в самом здании. Дети младшего и среднего возраста занимались подготовкой к урокам в столовой, тогда как старшим позволялось «читка» в спальне. В то время спальни располагались рядом, девичья рядом или напротив мальчишеской, дверей не было, только занавески, но жили мы все так дружно и хорошо, что теперь удивляемся, почему у нас не было всякого рода ЧП. Его не могло быть, так мы были воспитаны в то время, все в честности и сознательности.
Сейчас, вспоминая об этом, разве не покажется нам то время таким прекрасным, мы еще не были взрослыми, нас не коснулась «грязь» цивилизации и взрослой жизни. Когда мы еще были с чистой как промокашка, биографией и репутацией, и к сожалению как и эта промокашка, впитывающая всю «грязь», которую по иному мы называем привыканием к спиртному, к табаку, деньгам, женщинам и другим вредным привычкам. И Варя была такой чистой, наивной и нежно, юной девочкой. В старшем классе она была миловидной, и в другом крупном селе наверняка у нее был бы возлюбленный. А пока у нее никого не было….
…После армии я ее почему-то плохо помню, да, она жила с матерью и дочкой, отец ее умер. Я поступил на работу, которая вынуждала часто выезжать из села. Каким-то образом мы совсем перестали с ней общаться, хотя и встречались. А потом умерла ее мать, и тогда она совсем уехала куда-то к своим родственникам. Я слышал что она там вышла замуж, родила нескольких детей, но видимо и там не очень ей было просто, с мужем она разошлась, а потом она скончалась от сердечного приступа. Вот так незаметно от нас уходят люди, постепенно стираясь из памяти, но Варю, как свою одноклассницу я не забуду.
И вот прошло много лет, мы уже перешагнули тот возраст, когда оглядываешься назад, стремясь отыскать в далеко запрятанных уголках своей памяти приятные воспоминания. Каким образом, в каких фантастических мечтах возвратить хоть один миг. Если бы была возможность вдруг собраться всем тогдашним молодым, красивым, сесть за стол, разговаривать, петь песни. И закрыв глаза на несколько секунд вдруг оглянуться на образовавшую пустоту, на темный угол комнаты, куда может среди дымки табачной ушли через темноту эти дорогие наши друзья. Будет ли «аньыы»,как у нас говорят, вспомнить их, ушедших от нас, Варю, Яна, Колю и Агашу Слепцовых, Машу, Славика. Может их души блуждают иногда в ночном коридоре или спальнях бывшего интерната?
Почему устроена жизнь, что начинаем вспоминать о детских и юношеских годах с тоской, когда твоя голова сплошь седая, хотя тебе нет и шестидесяти, и иногда болит сердце, не знаю отчего, может из-за наступающей старости, а может просто от тоски.
А живым никак не собраться как-нибудь за стол, вспомнить их, наши молодые да и детские годы. Может в этом году, когда выпуску 1972 года исполнится сорок лет? И тогда летом соберемся где-нибудь и посидим. И хотя среди нас некоторые и не были в числе выпуска, но учились то вместе и росли. По разным причинам в десятом классе не оказались Ян, Коля Слепцов, Славик . Я, после того как ушел из речного училища пытался вернуться в школу, но тогда это не разрешалось. А хотелось бы быть в числе выпускников.
Почему я взялся за перо, выводя свои каракули на чистую бумагу? Почему вообще с возрастом люди начинают писать воспоминания, кто мемуары, кто просто их кому-то рассказывает. Это состояние души, скажет кто-то, и будет прав. Прожито многое, может некое движется к финалу, старость стучится в дверь, а молодость, давно ушедшая в небытие, продолжает бередить душу. Я вспомнил фильм, где артист Санаев играет старика, который по вечерам не может спать, из-за того что гармонь бередит душу. Он говорит об этом своей дочери, что-то, мол, мается мне. Это ты стареешь — отвечает она. Может от того, что старею, мне так и мается?
декабрь 2012

Никифор

Сегодня встретил Нику, как я называю Никифора, хотя он уже человек, приближающийся к более 65-летию.
-Куда собрался? — спрашиваю я его. Он сидит в кунге автомобиля, возле печки, которая натоплена и греет помещение.
-Да вот, с Валерием Николаевичем еду на Сэрэгэ,- отвечает он.
— Я тоже с ним еду, -подает голос рядом сидящий с ним Гавриил. Они едут зимовать на базу, которую построили для различных нужд, для охоты и рыбалки, как промежуточную базу зимника, хотя изначально этого не предусмаривалась. Но уже затоптали тропу туда все дальнобойщики, проезжающие автоколонны, чтобы отдохнуть, пообедать и переночевать. Этим летом медведь набодокурил там, поломал перегородки, разбил или разорвал окна и вообще оставил о себе плохую память. Для начала они отремонтируют все необходимое.
Никифор
-Ну Никифор, говорю ему, в цивилизацию едешь где свет от генератора всегда, видео, телевидение спутниковое от тарелки, баня своя. А то тут лежишь у себя дома круглый день без света, телевизора и радио.
-Да, -смеется Ника, хоть там приобщусь к цивилизации. Ему за неуплату еще в прошлом году отключили электричество, вот он как сыч лежит в темноте, погружаясь в свои нелегкие думы. О чем он думает долгими зимними темными днями, одному богу, да ему самому известно. Нелегкую жизнь прожил он, еще в детсте, оставшись без матери, рос полусиротой, отец всегда в тайге, хоть Советская власть не оставила его в беде, и не его одного, многие дети родителей, которые работали и жили в стадах, получили кров, еду, одежду и воспитание в стенах интерната. И сирот было тогда намало. Действительно спасибо Советской власти, многие обязаны ему. Сейчас сирот отправляют в детские дома или еще куда, а тогда все получили воспитание и образование в школе и интернате. К окончанию школы уже подходил возраст для призыва в армию, что не обошло Никифора, и армия тоже оказалась знакомой средой, которую он прошел безболезненно. После армии вернулся в село и стал работать рабочим совхоза. Я хорошо помню то время, сам был юношей, помню, как немного выпив мы распевали с ним разные песни, а одну он сам выводил заунывным голосом:
-Из сказочного сна ко мне пришла ты
тебя придумал старый, добрый гном,
И вот опять я жду ответа… и далее уже забыл текст.
У него и любовь первая была тогда, может правда кратковременная, так как она уехала, а вскоре к родственникам уехал и он. Лет через 5-7 вернулся. При встрече мы попытались с ним спеть опять эту песню, но уже и голос был не тот, и слова позабылись. Он рассказывал, что вроде там он женился, но ненадолго. Если это можно было назвать женитьбой. Хотя я особо его об этом не расспрашивал. Прошло время, он работал в селе, разнорабочим, летом косил сено в Хотон-Хая, зимой потом работал скотником на ферме. Эта работа очень ему нравилась, он мне говорил об этом. И работал там до развала как Советской власти, так и всего хозяйства. Коров раздали частникам, которые вскоре вообще перевелись. Но к тому времени Никифор женился, появились дети, и семейная жизнь текла неплохо. Наверное, если бы Советская власть продержалась дальше и была бы работа, все было бы иначе в его жизни. И жена дольше бы прожила, и дети бы выросли при родителях. Но опять эта пресловутая судьба, на которую кивают все, что мол поделаешь. Действительно, с этим трудно спорить и противоречить.
В одно время он помогал мне в кирпичном деле, по вечерам мы лежали и вспоминали молодость. Иногда я наливал ему стопку, другую, и мы опять запевали:
..ты назови одно только имя
и я догадаюсь, из сказки какой ты пришла…
Где теперь конец этой сказки, которая забылась во тьме далеких, или недалеких, но полузабытых лет? Почему прокравшиеся незаметно года теребят душу, слезятся глаза и суставы не дают легко пройтись, как в давние, молодые времена. И Никифор зимой будет жить в зимовье, готовить еду, чай, которую будут пить проезжающие мимо гости, и которые иногда преподнесут чарку. И тогда опять вспомнятся молодые годы и возникнут в памяти эти строки:
..мне без тебя и жизнь не прожить,
мой сон и покой ты унесла.