Дмитрий Николаевич

…печатается в сокращении..
О Дмитрие Николаевиче можно написать немало, многое что связывает нас, прежде всего детство и юность, это неотъемлемые самые приятные воспоминания человека, прожившего в общем то достаточно количество лет. Отходя от принципов тезиса о «покойниках или хорошо, или ничего», плохого так и так писать не придется, так как соврать не удастся. Все его знакомые, друзья, товарищи, односельчане, да и все те, кто близко с ним сталкивались, подтвердят это. А недостатки бывают у всех, только у Бога его нет, которого мы никогда не видели, не чувствовали и не ощущали. Хотя это так, просто к слову (чтобы Бога не гневить, вдруг обрушит на меня небеса)))).
Как у всех его современников (или близких одногодков, скажем так, детство прошло не голодно, но и не сытно. Это было время подъема советского хозяйства, в отличие от наших старших братьев, да и родителей, мы жили сытнее. Конечно, многого не хватало, но в сознании людей тех лет, это было самое замечательное время. Время науки, техники, освоение космоса, время без войны, страданий и лишений. Эвены всего Союза, перешли на оседлый образ жизни. Оленеводы, работая в стадах, отдавали своих детей в интернат, и они могли без забот работать в тайге, зная что советская власть накормит, обует, научит и воспитает подрастающее поколение, причем бесплатно. Через это прошло все мое поколение и поколение чуть старше и чуть младше нас. Кто-то жил в интернате на полном, кто-то на частичном. Константин, старший брат Димы, жил на полном, тогда как Дима был «приходящим», то есть кормился, получал одежду, приходил на читку иногда, то есть был свободнее нас, которых отпускали домой только в определенное время. Конечно, правила менялись, были где-то отступления от правил…
Пришло время взросления, когда юноша, оканчивающий восемь классов становился почти взрослым. Кто-то шел учиться дальше, и среднее образование считалось тогда, как сейчас высшее. Кто-то оставался в селе, шел работать в совхоз. Рабочие руки нужны были всегда, человек дожен быть трудоустроен, все были чем-то заняты. Те, кто шел учиться дальше, продолжать образование в средней школе, или в ПТУ, или в техникум, уезжали из села и некоторые потом не возвращались. В селе школа была восьмилетней и поэтому дальше учились а районном центре, в Сангарах. Туда уехал учиться и Дима.IMG-20160205-WA0002 Дима с одноклассником Володей
После ее окончания он приехал в село, чтобы до армии работать в совхозе. К тому времени в селе школа стало средней и уже ее оканчивали на месте, отпала необходимость куда-то уезжать, чтобы продолжать среднее образование. Вот тогда мы вместе и начали работать в совхозе разнорабочими, возили сено с Хотон-Хая, принимали или отправляли груз с самолетов, совмещая погрузку и разгрузку самолетов для торговой кооперации. Весной прилетали до 15 бортов в день, разгружали продукты, товары, загружали мясо, пустые бочки. По вечерам где-то собирались, пили некрепкое вино, распевали песенки, аккомпанируя на гитаре песни Высоцкого, какие-то полублатные песенки.Обменивались мнениями о репертуарах Битлз, Лед Зеппеллин, Орера, Поющие гитары… Как-то раз зимой наша агитзона участвовала в художественной самодеятельности, готовила концерт тогда еще студенка ЛГПУ им. Герцена Кейметинова Ольга Никифоровна. Она нас подключила, и мы с Димой впервые готовились на репетициях, исполняли все коллективные танцы и пели песни под гитару. Тогда-то и зародилась видимо у Ольги Никифоровны идея создать танцевальный коллектив. Нашему небольшому коллективу она предложила создать наименование и мы все вместе, в тогдашней библиотеке, которая располагалась тут же в сельском клубе, и нашли брошюрку стихов кажется, на эвенском языке, которая называлась «Мэрлэнкэ». Я до сих пор помню эту тонкую книжечку маленького размера, синеватого цвета обложка.Ольга Никифоровна сразу ухватилась за это название,она первая увидела ее и показала нам,и перевод был соответствующий «Водоворот», который был написан в самой брошюрке. Под этим именем мы выступили в танцевальных номерах, а потом песни пели с Димой. Конечно, это название было лишь предварительным, не имеющий ничего общего с позже образованным танцевальным коллективом. Это было зимой 1972-73 года.
Однажды мы выехали втроем, я, Дима и тракторист Яковлев Сергей за сеном не так далеко, на Романтику. Трактор же конечно ДТ-70, в то время достаточно быстроходный (по тем понятиям), но с черепашьей скоростью. Доехав до стога мы загрузили его на сани деревянные,достаточно быстро. Уже собрались обратно, но только тронулись с места что-то трактор дернулся и встал. Тракторист остановился, вышел и осмотрел трактор, мы вышли вслед, стали осматривать. Сергей опытным взглядом сразу определил, ведомое колесо вышло из строя. Недолго думая мы взялись за работу, была зима, январь месяц, мороз не давал долго стоять на одном месте. Скинули гусеницы, сняли это злосчастное колесо. Да, толку от него не было, только выбрасывать, а запасного не было. Что поделаешь, слили воду и поплелись к избушке, благо там были люди, а именно дед Буденный, как за глаза звали его все население села, он со своей женой и внуком зимовали тут. Как раз подьехал Иван Кривошапкин, по прозвищу «Мэник», решил тут переночевать, так как темнота застала в пути. Он уже отпустил оленей пастись, тут как раз подошли мы к избушке. Попили чай, обсудили ситуацию. Решили что время еще рано, зимой хоть и быстро темнеет, но еще не вечер , тем более не ночь. Надо было поехать в село и привезти на оленьей упряжке колесо. Вызвался поехать Дима, Иван тут же пошел за оленями, благо они далеко не ушли. Через некоторое время все было готово, Дима сел на нарты и помчал. Нужно учесть, что опыта езды у него было маловато, но юношеская самоуверенность и смелость тоже видимо сказались и олени послушно умчали его. Мы остались ждать. Старшие переговаривались между собой, что олени могут и помчаться в другую сторону. Мы сидели в избушке, было натоплено, тепло, на постели копошился и игрался карапуз лет 3-5 лет, полуголый, только рубашка была надета на нем, да еще умудрялся бегать по полу. Это был Андрей Чукров, вот крепкий паренек, похваливали мы его. К ночи Дима вернулся, привозя с собой колесо. Взрослые конечно его похвалили, видимо они не надеялись что он сегодня вернется. Это говорит о том, что Дима человек слова и чести, надо выполнить наказ любой ценой, тем более в такой холод и с незнакомыми оленями, вдруг упустишь их и всякое могло случиться в пути. Думаю, он сам тоже остался доволен собой. Так или иначе это было некоей проверкой на крепость духа и воли, даже смелости.
Потом пришло время призыва в армию, нас призвали вместе, с нами были еще Володя Захаров, Анастас Старостин, Павел Алексеев, еще кто-то, не помню. В армию взяли только нас троих — Володя, Дима и я. Не обошлось без приключений в Сангарах, которое с точностью наоборот получилось и при демобилизации, уже после армии. Но это были юношеские шалости. Во время службы постоянно переписывались, и потом уже, когда приехали разными путями в Сангары, я чуть раньше, он днем позже, встретились в аэропорту. Обнялись, обменялись рукопожатиями, и тут же, подхватив под руку ковыляющую на костылях Туяру Захарову, одноклассницу Димы, которая после выписки с больницы собиралась в Себян, поплелись в магазин за шампанским,и которую благополучно отоварили на берегу над обрывом.
Тогда у нас настрой был очень оптимистичный, после двух лет жизни в армии, гражданка считалась чуть ли не раем, мы были молоды, все двери перед нами были раскрыты, которую нам предстояло открывать без особых усили, так мы думали. Юношеский максимализм еще не был выветрен в казармах, было лето, то есть начало лета, даже весна, так как это было 19 мая, и настроение было соответственно весеннее, юное.
Потом пошли будни, Дима готовился к поступлению в ЯГУ, и на которую поступил благополучно, в медицинский факультет. Я позже поступил на заочное обучение, и во все времена, когда я там был, в городе, встречались, отмечали как следует опять со всякими приключеними, потом он меня провожал таким же образом обратно. Позже он женился, познакомил летом со своей тогда еще невестой, или они только что недавно поженились…
IMG-20160205-WA0001
Отметили чуть по своему это дело дома у Алексея Дьяконова, думаю многие его знают в селе, он учился с Димой в классе. Потом уже после ординатуры он с женой уехал, на родину жены кажется. Не знаю, как они там жили, Дима не рассказывал, но однажды приехал один, я думал в отпуск, но оказалось навсегда….
IMG-20160205-WA0003
Дима играл на гитаре и пел достаточно прилично, мы в молодости конечно же на вечеринкаx пели разные песни, любили одинаковых авторов. Интересно, что время накладывало определенный отпечаток своей какой-то мелодией, и вспоминая тот или иной период можно восстановить в памяти какой-нибудь случай исходя из какой-либо песни. Если доармейский период вспоминаешь под мелодии «Битлз», мы, приезд на дембель вспоминали Юрием Антоновым или группой «Цветы», запевали на всевозможных встречах «Наташку» или «А мимо гуси лебеди любовь мою несут..». Потом пошли другие песни. в начале 2000-х, то есть к середине ему нравился Насыров с песней «Мальчик хочет в Тамбов», а уже позднее Юрия Лозу «Мой плот». Когда я слушаю эту песню, сразу вспоминаю период последних лет Димы. Что-то проскальзывает в тексте этой песни, нечто судьбоносное. Я стараюсь вникнуть, но кроме тоски по чему-то утраченному, не нахожу:
На маленьком плоту, сквозь бури, дождь и грозы
Взяв только сны и грёзы и детскую мечту
Я тихо уплыву, пути не выбирая
И, может быть, узнаю мир, в котором я живу.
IMG-20160205-WA0004
..Дима был очень начитанный, образованный, с ним можно было беседовать на любую тему, про политику ли, технику, культуру, искусство. И соответственно в профессиональном плане был на должном уровне. Можно говорить пространно о том, что было бы если.., а так если.., но это ни к чему. Жизнь удивительная штука, кому-то предстоить прожить так, кому-то эдак. Главное — чтобы после тебя остался след и память может благодарных потомков, друзей. И пусть этому способствует мои воспоминания о моих друзьях, одноклассниках, односельчанах. Историю творят личности, но личность она везде одна, это прежде всего сам человек, каким бы он не был, маленьким, великим. Один делает историю для семьи, села, другой — для страны. Дмитрий Николаевич сделал свой вклад в историю развития медицины села, и эта память о нем должна быть вечной. Когда нибудь сделают мемориальную доску о хороших людях Себяна, думаю и его имя будет там увековечено.

А.Степанов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *