Семен Иванович

Сегодня выдался теплый день, облачно, правда не очень плотно, но по окраинам на горизонте вроде плотнее и снежок идет. Вспомнил Семена Ивановича, с которым встретились недавно на улице, я еще на сотовый его снял на память. Тогда мы разговорились, он говорит, что покойников видел во сне, а это к смене погоды, облачно будет со снегом, сказал он. -Даа, ответил тогда я, я тоже во сне видел покойного брата моего, подумал, к чему это?
И вот сегодня так тепло. 20151201_113657
Не прошло много времени как послышался расшаркивание ног в сенях, я стоял у двери, подумал, может кто двери не может найти. Выглянул, а в сенях Семен Иванович собственной персоной.
— О, доробо, как раз думаю о тебе, — говорю. Он одет вроде как по походному, он так одевается, когда собирается на рыбалку. Несколько раз подряд с моим сыном Леней ездят на озеро рыбачить, но машина на ремонте и пока сын никуда не собирается.
-Куда собрался, спрашиваю. Да вот Аргунов взбаламутил меня, пришел ко мне и говорит, собирайся мол, Леня едет на озеро, и Толя Собакин с ним.
Я оборачиваюсь и спрашиваю сына: -Когда с дедом договаривались и о чем?
-Нет, об этом не было разговора, отвечает тот,- как я поеду если уазик на ремонте. — Паа, а что он, откуда ему вдруг в голову взбрело, -отпускает голову дед Семен, я и оделся то, думаю, сначала узнаю у Лени, вот и пришел. Я рассказываю ему, что вот там то сломалось, это. Потом разговор перешел в иное русло, как раз по погоде и сны о покойниках. — Я, тогда во сне видел отца моего покойного и Кешу Захарова, и других, вот оно и к смене погоды, перед эитм суставы ныли, я всегда чувствую смену погоды. А вот сейчас все в порядке стало, как погода переменилась, и суставы не болят. Мы еще поговорили о том, о сем, и он засобирался домой, да по пути зайду, говорит, к Аргунову, сообщу. Я пообещал, что сегодня посмотрим машину, и если с ним все в порядке, завтра, послезавтра с Леней поедут на озеро, благо, действительно погода дня три так стоять будет.
Он по стариковски засеменил в сторону двери, я посмотрел вслед и подумал: — господи, и наше время близится, и нам придется так же суетиться беспомощно по стариковски, взираться на кого-нибудь в надежде на помощь. Надо завтра вывезти стариков на озеро. 20151202_102805
Им не сидится дома, на природу тянет, на простор, к которому они привыкли с детства. Я вспомнил рассказы Семена про детство и юность, с которыми он делился, когда мы иногда выпивали или просто сидели с ним в палатке в Дулгалаахе у лесорубов. Мы тогда пили чай по вечерам и вспоминали всякие истории. Кое что я помню сам с детства отрывочные картинки. Сам Семен не очень любит вспоминать о детстве, конечно, для себя он думает о нем, наверное с грустью, но зачем этим делиться с другим. Я согласен с ним тем более что нелегкое было время тогда, и учиться в школе толком не пришлось. «Мы однажды на большой перемене вышли с моим одноклассником Афоней Кривошапкиным, и как то так получилось что сели на отьезжающие сани с оленями, так и поехали прямо в стадо, -вспоминал он. Вот такая у нас была учеба. А учил нас учитель такой, Косоножкин, русский, высокий под два метра. Очень жесткий был, видимо в колонии где то или надзирателем был или воспитателем. Мы тогда учились в старой школе, что рядом с новой, и интернат был прямо где спортзал. Вот он ночью приходил и будил нас, мальчиков. Девочек не трогал, хотя они находились рядом. Все вместе жили в общем зале без перегородок всяких. И мы ночью, мальчики, вставали еле, он нас заставлял по снегу ползти по пластунски, как солдат каких гонял. И отдыхать нам не давал, как свободное время, мы готовили или пилили дрова двуручной пилой».
— Даа, тут действительно сбежишь с такой школы, подумал я, как такое можно выдержать?
Остальное я помню из памяти детства, как Семен приехав после армии, ходил по селу в простой солдатской гимнастерке, какую носят в полевых условиях, не в парадной. Помню, как он выходил из дома родственницы своей, Акулины Петровны. Также вспомнил, как они однажды пели на клубной сцене с Мэкэлэ, песенку «Морзянка», тогда эта песня постоянно звучала по радио. Также помню, как они облакатившись плечом друг другу, вперив взгляд на пол, дуэтом пели эту песенку. Сколько же им было тогда? Наверное лет 20-21. Мать Семена умерла еще до ухода его в армию, мы тогда жили рядом по соседству, и было нам лет 6-7, его брат Володя игрался с нами всегда, вот тогда нам сообщили, что умерла его мать. Мы тогда не понимали всего, но знали, что это очень плохо, мы стояли за оградой и смотрели на происходящие похороны. У них была многодетная семья, в основном мальчики, и только младшие девочки, и Володя, почти ровесник мне, чуть старше девочек. Несладко им пришлось потом, и действительно, только интернат помог выстоять эти нелегкие детские годы. Правда, Семен относительно взрослый, к тому же прошедший суровую школу учебы и жизни в интернате, затем армии, может легче перенес такую трагедию. Но вряд ли, душевная травма никак не компенсируется возрастом. Потом он работал во многих оленеводческих стадах, поздно потом женился на вдове с детьми, и до сих пор живет, слава богу, в мире и согласии. Только не сидится ему, как и старику Аргунову, все неймется им. Они не могут долго в селе находиться, им надо в лес, на природу, охотиться или рыбачить, вдыхать чистый воздух, глядеть на даль синюю, а может сейчас и не очень синюю, пытаясь вглядеться в нечто обещающее или вселяющее надежу на самое лучшее, на хорошее здоровье и еще пожить в здравии, чтобы ноги держали и вечное движение способствовало бы этому. Да пусть будет так!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *