Варя

(печатается в сокращенном виде)
Мне хочется вспомнить о тех девушках и женщинах, с которыми я дружил, учился в одном классе, к которым испытывал симпатию, и вообще о тех, с которыми жизнь обошлась не так гладко. В какой-то степени, по происшествии многих лет я испытываю к ним если не жалость, то непонятную какую-то вину. Нет, не оттого что я к этому причастен, просто судьба их незавидная, а кто в этом виноват, не знает никто. Это отдельная, и очень глубокая тема.
В последнее время я многое думаю, осмысливаю, анализирую, фантазирую и вспоминая при этом свою жизнь, пытаюсь понять, на каком этапе моя жизнь изменилась бы, в том или ином случае. К сожалению, жизнь у нас одна, и получилось так как получилось, и то что имеем сейчас.
Я иногда вспоминаю своих одноклассниц — Варю Кейметинову (девичья фамилия) и Машу Кривошапкину, впоследствии Аргунову, по фамилии ее первого мужа, незабвенную Агашу Слепцову. Когда мы учились пока в средних классах, жизнь всем представлялась в самых розовых красках, будущее манило и обещало быть счастливым. Мы жили тогда все одинаково, время было такое, шестидесятые годы, ее конец, годы школьные и интернатские, и как у всех самые беззаботные. За нас думали взрослые, за нас решали, нам говорили что и как делать, и мы следовали их советам . Но вот пришло время, когда мы стали осознавать, что взрослеем и ответственность постепенно ложится на наши плечи. Это чувство приходит как раз в то время когда начинаешь влюбляться, когда у тебя есть девушка или парень. Пусть еще все так кажется прекрасным, но иногда мелькала мысль, что же будет потом, через год, два, но тут же пропадала, настоящее переполняло все остальное, а пока все было спокойно.
маша 001 Варя сидит слева
Не знаю, что происходило в голове у Вари, она была симпатичная девушка, немного мечтательная, романтичная. В классе у нее не было воздыхателей, но разве это помеха, придет время, появится свой парень, или так или иначе выйдет за кого-нибудь замуж. Такая уверенность, думаю, была у всех. Но все складывается именно в эти годы, когда заканчиваешь школу, когда все начинают влюбляться, у всех кто-то есть. А вот у Вари пока никого не было. В компании у нас она была одна, без молодого человека, но с подругами, у которых были свои парни, она была одинаково приветлива и бегала с ними на вечеринки и всякого рода маевки наравне так, как будто она одна временно. Мы тоже наверное думали так же. Она была для нас своим «парнем», хороший человечек. Мы в то время были влюблены, не замечали других, тех, кто может по вечерам грезили и мечтали о любви. Любовь очень эгоистична, никого не желает подпустить ближе, как только для двоих влюбленных. А о чем думали те, кто все это видел но был один, об этом можно только догадываться.

Варя была в семье не единственная девочка, но самая младшая и самая любимая. Семья была многодетная, в то время когда самые старшие имели уже семьи и детей, она сама была еще ребенком. Не совсем сложились судьбы у ее старших братьев, много трагичного здесь, может в чем-то это рок. Но Варя жила очень нормально, семья была полная, свой дом. Может ее родители баловали, думаю что отец ее очень любил, не говоря уже о матери. Когда я жил в интернате, ее мать работала там, не помню кем, техработником, как сказали бы сейчас. Отец ее работал в совхозе, я помню его разъезжающим на лошади, наверное работал иногда в бригаде ,а иногда охотником, все мужчины в то время работали этим. Иногда возил грузы на гужевом транспорте из Сегена. Тогда не было еще у нас техники, вроде трактора или автомобиля, все грузы для магазина, колхоза, позже совхоза, возили на так называемом гужевом транспорте, на оленях. Их называли «ындысыт», а работу — «ынды», временами летом работал проводником у геологов, которые приезжали каждое лето, и их было несколько таких геологических партий, местность у нас обширная, поэтому они лазали повсюду. Я помню, как они жили в палатках, кто возле озера, кто за аэропортом, хотя громко сказано, за авиаплощадкой, кто в самом селе у речки. Геологи были неотъемлемой частью самого села, нам казалось что они будут всегда, как и были до нас. И пока мы были детьми, а потом, когда стали уже взрослыми, они еще были, но все отдалялись и уже были не так многочисленны. А потом и вовсе исчезли, нет, не совсем, их забрасывали напрямую на свои базы уже из Якутска.
Ее братья тоже работали на тех же работах, что и их отец, других специальностей и работы в селе не было. А пока Варя, как и мы жила беззаботной жизнью. По сравнении с ее родителями и братьями она как и все мы жили сносно, жизнь в стране налаживалась, и вместе со страной в одну ногу жили спокойно и мы, дети того поколения. Потому что ее братья кто родился после войны, в полуголодное время, некоторые тогда, когда стало улучшение. А мы, нам досталось одно из самых благоприятных времен в истории СССР, поэтому у нас фактически было все, что нужно было в то время, хотя с нынешним не сравнить. Еще многого не хватало, цивилизация нас еще полностью не затронуло, но то что было, нам казалось что всего пока хватает, родителям зарплаты на самое необходимое было достаточно.
В детсаде почему-то ее не помню, как впрочем и других, только Свету, может Варю, как и Клаву родители возили с собой , пока не пришла пора идти в школу. Нам как раз досталось время когда отменили нулевой класс и мы минуя его сразу поступили в первый класс. Он мне запомнился тем, что мы одели школьную форму, фуражку с околышем, гимнастерку с ремнем, брюки на выпуск, воротник на гимнастерке с подворотничком, как все у военных. К сожалению, на следующий год его отменили и мы уже одели новую обычную одежду, костюм, брюки, все как говорится «цивильное». А у девочек школьная форма не менялась еще долго, тот же белый или черный фартук, платье коричневое, ну и все остальное. Варя училась средне, впрочем как мы все.
Больше помню ее, Клаву, Машу в интернате, уже больше в средних классах, с четвертого, шестого классов, мы тогда после обеда до ужина готовились к занятиям, это называлось, читкой, собирали нас в столовой интерната, которая находилась в самом здании. Дети младшего и среднего возраста занимались подготовкой к урокам в столовой, тогда как старшим позволялось «читка» в спальне. В то время спальни располагались рядом, девичья рядом или напротив мальчишеской, дверей не было, только занавески, но жили мы все так дружно и хорошо, что теперь удивляемся, почему у нас не было всякого рода ЧП. Его не могло быть, так мы были воспитаны в то время, все в честности и сознательности.
Сейчас, вспоминая об этом, разве не покажется нам то время таким прекрасным, мы еще не были взрослыми, нас не коснулась «грязь» цивилизации и взрослой жизни. Когда мы еще были с чистой как промокашка, биографией и репутацией, и к сожалению как и эта промокашка, впитывающая всю «грязь», которую по иному мы называем привыканием к спиртному, к табаку, деньгам, женщинам и другим вредным привычкам. И Варя была такой чистой, наивной и нежно, юной девочкой. В старшем классе она была миловидной, и в другом крупном селе наверняка у нее был бы возлюбленный. А пока у нее никого не было….
…После армии я ее почему-то плохо помню, да, она жила с матерью и дочкой, отец ее умер. Я поступил на работу, которая вынуждала часто выезжать из села. Каким-то образом мы совсем перестали с ней общаться, хотя и встречались. А потом умерла ее мать, и тогда она совсем уехала куда-то к своим родственникам. Я слышал что она там вышла замуж, родила нескольких детей, но видимо и там не очень ей было просто, с мужем она разошлась, а потом она скончалась от сердечного приступа. Вот так незаметно от нас уходят люди, постепенно стираясь из памяти, но Варю, как свою одноклассницу я не забуду.
И вот прошло много лет, мы уже перешагнули тот возраст, когда оглядываешься назад, стремясь отыскать в далеко запрятанных уголках своей памяти приятные воспоминания. Каким образом, в каких фантастических мечтах возвратить хоть один миг. Если бы была возможность вдруг собраться всем тогдашним молодым, красивым, сесть за стол, разговаривать, петь песни. И закрыв глаза на несколько секунд вдруг оглянуться на образовавшую пустоту, на темный угол комнаты, куда может среди дымки табачной ушли через темноту эти дорогие наши друзья. Будет ли «аньыы»,как у нас говорят, вспомнить их, ушедших от нас, Варю, Яна, Колю и Агашу Слепцовых, Машу, Славика. Может их души блуждают иногда в ночном коридоре или спальнях бывшего интерната?
Почему устроена жизнь, что начинаем вспоминать о детских и юношеских годах с тоской, когда твоя голова сплошь седая, хотя тебе нет и шестидесяти, и иногда болит сердце, не знаю отчего, может из-за наступающей старости, а может просто от тоски.
А живым никак не собраться как-нибудь за стол, вспомнить их, наши молодые да и детские годы. Может в этом году, когда выпуску 1972 года исполнится сорок лет? И тогда летом соберемся где-нибудь и посидим. И хотя среди нас некоторые и не были в числе выпуска, но учились то вместе и росли. По разным причинам в десятом классе не оказались Ян, Коля Слепцов, Славик . Я, после того как ушел из речного училища пытался вернуться в школу, но тогда это не разрешалось. А хотелось бы быть в числе выпускников.
Почему я взялся за перо, выводя свои каракули на чистую бумагу? Почему вообще с возрастом люди начинают писать воспоминания, кто мемуары, кто просто их кому-то рассказывает. Это состояние души, скажет кто-то, и будет прав. Прожито многое, может некое движется к финалу, старость стучится в дверь, а молодость, давно ушедшая в небытие, продолжает бередить душу. Я вспомнил фильм, где артист Санаев играет старика, который по вечерам не может спать, из-за того что гармонь бередит душу. Он говорит об этом своей дочери, что-то, мол, мается мне. Это ты стареешь — отвечает она. Может от того, что старею, мне так и мается?
декабрь 2012

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *